О горных троллях

Никто никогда не задумывался, почему живущих в горах дразнили «горными троллями». В сказках горные тролли были существами огромного роста и чудовищной силы, но агрессивными, глупыми и злопамятными. В общем, до крайности неприятными. А живущие в горах люди были просто людьми.

Конечно, они были совсем не такими, как те, которые живут на равнине. На равнине часто светит солнце, и равнинные люди одевались в красивую одежду, жили в домах рядом со своими полями и мастерскими, регулярно мылись и собирались на больших площадях в центре равнинных городов на ярмарки и чтобы посмотреть цирковые представления.

Горные люди не собирались у себя в горах на ярмарки уже потому, что городов у них там, в горах, не было. Были крохотные поселения на несколько домов, сложенные из грубых камней почти без окон, потому что в горах царит холод, сильные ветры и дожди, а сухого дерева для обогрева мало, поэтому нужно беречь тепло. И сами горцы вместо красивой одежды носили грубые теплые меховые накидки, пахли дымом и другими неприятными запахами, были людьми не всегда приятными и разговорчивыми, но все-таки людьми, а не троллями.

Равнинные сторонились горцев, а горцы не рвались общаться с равнинными. Горцы считали равнинных людей изнеженными лентяями и болтунами, а равнинные дразнили горцев троллями. И все это не мешало жить людям бок о бок, встречаться иногда на ярмарках, где горцы продавали сыр, мясо, шерсть и грубо обработанные драгоценные камни, найденные в ручьях или добытые в примитивных шахтах, а потом на полученные деньги горцы покупали украшения и тонкие ткани для своих женщин, сладости и игрушки для детей, оружие для мужчин и крепкие выдержанные вина для подарков своим старейшинам.

Так продолжалось, пока из-за моря не приплыли иноземные купцы, которые привезли странную, истолченную в порошок траву. Эту траву, скатанную в твердые шарики с какой-то вязкой смолой, нужно было держать за щекой и медленно рассасывать, как твердый и горький леденец. И тогда человек погружался в полусон, в котором он становился сильным и красивым, подобно древним богам, получал способность в своих грезах мгновенно перемещаться в дальние земли, видеть чудесных зверей и сливаться в экстазе с немыслимо красивыми женщинами и мужчинами, в зависимости от своего пола и своих предпочтений. И чем больше такие люди рассасывали шариков, тем меньше их интересовало то, что происходит вокруг них, и тем больше они привязывались к своим грезам. Скоро они начинали отдавать иноземным купцам не только золото, но и одежду своих женщин, игрушки своих детей и даже свои дома. Но некоторые не успевали отдать купцам так много и полностью разорить свою семью, потому что они умирали — замерзали на улице, погрузившись в дальние вымышленные миры, попадали под колеса повозок, падали в грязные портовые воды или просто от истощения потому, что их увлечение травой заставляло забывать вовремя есть хотя бы что-то.

Сначала под чары дурман-травы начали попадать равнинные жители, которые ходили на ярмарки и встречались с иноземными купцами. Многие из тех, кто стал ее пленником, стали жертвами своего любопытства. Потом те, кто не мог заплатить за ядовитое снадобье, получал траву за то, что уговаривал новых людей ее пробовать. Сначала купцы не брали денег, угощая доверчивых равнинных людей не только травой, но и заморскими сладостями. Равнинные люди шептались, удивлялись, пробовали и когда поняли, что к чему, многие уважаемые горожане уже сидели недалеко от пристани с закрытыми глазами, в лохмотьях и пуская окрашенную травой и смолой слюну на отвисшие подбородки. Наместник в сопровождении стражи прибыл на переговоры к иноземцам, пытаясь разобраться в ситуации, но убыл от них озадаченным и с солидно оттопыренными карманами, в то время как стража озабоченно обсуждала диковинные доспехи иноземной купеческой охраны и мощные борта их кораблей, защищенные металлическими щитами, и выглядывающие из-за бортов метательные орудия и стрелометы. Купцы явно были людьми бывалыми и готовыми к разным поворотам судьбы.

Город начал медленно, но неотвратимо погибать. Все больше домов стояли пустыми  и с иноземными именами владельцев, выбитыми на новых табличках. Новые владельцы вывозили все ценное, разбирали дома и продавали камень, дерево и домашнюю утварь купцам по-проще из соседних городов и селений, которые прибывали с телегами под стены города, явно ожидая прибыльных сделок. Правда, бывало и так, что новые владельцы камней и дерева получали не только имущество рабов травы, но и их судьбу: сами становились рабами, тоже из любопытства или из самоуверенности, что уж их-то не одурачить и травой не обмануть. На улицах города начали появляться и разрастаться пустыри на месте разоренных жилищ. Стало много нищих, потому что нищими стали не только те несчастные, что стали богами в своих дурманных грезах, но и их жены, сыновья, дочери и престарелые родители. Оборванные дети сновали по улицам, дрались и воровали. Стало опасно ходить по улицам днем, а после захода солнца — настолько опасно, что даже наместник не решался выехать даже в сопровождении своей стражи, не говоря уже о простых горожанах. Город стал  напоминать давно больного проказой, слабого, грязного, вонючего, покрытого язвами и струпьями, бессильно лежащего в луже собственной мочи и блевотины.

Не все смирились с таким положением. Молодые и смелые горожане из хороших семей попробовали силой выгнать купцов из города. Но купцы, выдержав первый натиск нападавших, призвали на свою сторону наместника. Наместник снова долго совещался с купцами, вышел озадаченным и снова с набитыми карманами, а рядом с причалами, где жили купцы и с домами, в которых они вели свои дела, появилась городская стража с простым и понятным приказом «драк не допускать, виновных задерживать и помещать в тюрьму». Молодежь возмутилась, почтенные горожане пришли к наместнику с вопросами, но наместник, хмурясь и пожимая плечами, тыкал пальцем в статью Городского уложения, подписанного самим Герцогом, которая разрешала свободную торговлю любыми товарами при условии уплаты пошлин и налогов. С налогами и пошлинами у купцов было все в порядке, о чем у наместника был на руках требуемый документ со всеми необходимыми печатями. Горожанам пришлось уйти, несолоно хлебавши. Город затих, самые дальновидные продавали или заколачивали свои дома и, погрузившись в повозки, окружив себя охраной из крепких мужчин, нанятых в соседних городах, уезжали со своими семьями в более спокойные места, там, где нет моря и куда не приплывут заморские корабли с обитыми металлом бортами и с травой в трюмах.

Продолжение, может быть, следует.

 

Комментарии отключены.