Архив меток: смерть

Сцена в аптеке, конспираторское

Бабуля ничего не покупает, а просто болтает с фармацевтом, которому совершенно нечего делать и она, в целом, не против поболтать. Бабуля выглядит ухоженной и адекватной, говорит грамотно, слова не теряет, со смысла не соскакивает.

Бабуля (Б): Мне вот врач вчера назначила успокоительное. А у него побочных действий — ужас сколько! Не стала его пить, пусть сами пьют.
Фармацевт (Ф): А что назначила-то?
Б: Какой-то дешевый, за 59 рублей, на «цин» заканчивается.
Ф: Так может это глицин?
Б: Вот-вот, он самый! Глицин, будь он неладен!
Ф: Господи, да какие же у него побочки! Не знаю, сильно ли он помогает, но вот навредить им очень-очень сложно, ума не приложу, что там в нем вредного…
Б: Да что Вы говорите! Я с соседкой разговаривала, у нее все беды со здоровьем с этого самого глицина начались! И сердце заболело, и ногу подволакивать начала, а на прошлой неделе вообще инсульт случился! Эти врачи, нынешние, у них установка от министерства: пенсионеров травить, чтобы не ходили в поликлиники и чтобы пенсию не платить. Вот они и травят. Кто в бога верует, тот, может, хоть и травит, но страдает. А остальные — с радостью травят, глицином этим самым и другими ядами. Так что если вдруг не приду завтра, то знайте — это они, врачи-убийцы, свою задачу выполнили и премию за меня получили…

Боже, упаси меня от этой участи!…

Сказка о девушке и о крыльях. Грустная.

Ой как просыпаться не хочется… Сейчас открою глаза — и опять суета, беготня, жизнь… Как же уютно просто лежать под одеялом.. Под одеялом.. Под одеялом…

А что это за пятно надо мной мутное и бесцветное? А, это же потолок… Почему, интересно, я вообще не помню этот потолок? И почему он такого паршивого серо-зеленого цвета? Я что, живу в доме с таким мерзким безвкусным потолком?

О! Шторы… Неужели я живу в доме с такими убогими шторами? Так, стоп. Что-то мне плохо. Нет, мне не плохо, с перепоя — это когда противно особым образом, тошнит, голова ватная, в пот бросает, а мне просто хочется в туалет и лениво что-то делать.

Читать далее

О своих и чужих смертях

Вот последнее время весь русскоязычный сегмент Интернета бурлит: как это так, случилось страшное, русские и украинцы убивают друг друга!

Не понимаю этой истерики. А когда русские (и нерусские) убивают грузинов — это нормально? Или молдаване убивают гагаузов — тоже все путем? Или азербайджанцы — армян? А ведь убивали. Практически во всех пост-советских государствах вспыхивали вооруженные конфликты, большие и маленькие. Вот это — да, ужасно.

Просто, наверное, страшнее, когда убивают друг друга похожие на тебя, те, которых ты понимаешь с полуслова на любом языке.

Умер Шеварнадзе

Еще один могучий старик ушел. Правду говоря, я думал, что он уже давно умер: его было не слышно совсем последние годы. Грузия хлебнула за последние годы очень много горя, в том числе и с нашей помощью (не хочу говорить, что только Россия в этом виновата, но факт остается фактом: наши военнослужащие убивали грузинских военнослужащих).

Так вот, я не очень высокого мнения о Шеварнадзе-министре иностранных дел СССР, но я уверен, что как президент Грузии он сделал много хорошего для своей страны. И как у любого крупного политика, у него найдутся просчеты и ошибки, о которых вспомнят на похоронной царемонии.

Для меня же он — еще один великий, ушедший в вечность. Горбачев — следующий?…

Письмо 13, об эвтаназии

Добрый день, ДД, и надеюсь, что он действительно добрый!

Поговорим о добровольной смерти. Если точнее, об эвтаназии. Номер письма к моему выбору не имеет никакого отношения, хотя суеверные особи наверняка решат иначе.

Читать далее

О бате

Батя ушел.. Наверное, мне должно быть больно. А мне не то, чтобы больно, мне пусто.

Я помню его всю мою жизнь. Он был спокойным и немногословным. Я — болтун, шумный и эмоциональный. Он был внешне сдержан и очень добр к нам, его детям.

Если постараться одним словом описать моего отца, то это слово будет «умелый». Он очень много умел. До конца жизни, практически до последнего своего дня, он ходил на работу и не отсиживал там, а работал. Как специалист, он переживал, что физическая форма и возраст не дают ему трудится в полную силу, он работал на половину ставки, но нам он всегда говорил: «Если почувствую, что не справляюсь, тут же уйду». Врачи проходят аттестацию на категорию каждые пять лет, у отца была высшая категория, которую уже скоро надо было очередной раз подтверждать. Отец решил этого не делать — возраст сказывался, да и не собирался он работать еще пять лет, потому что чувствовал, что угасает. Как неаттестованный врач, он автоматически бы освобождал и должность главного глазного врача района, и он переживал, кому передать эту формальную и хлопотливую должность — ему казалось, что коллеги-женщины могут не справиться с выросшим объемом бумажной и административной работы. Но судьба распорядилась иначе — батя умер врачом высшей квалификационной категории, главным офтальмологом района, за неделю до окончания срока действия квалификационного свидетельства. Он не был на пенсии ни единого дня.

Читать далее

«Советы умирающего» от Олега Фесенко

Я писал это в перерывах между приятными занятиями — вынести какашки за лежачим, помочь повернуться в постели бабушке с гнойными пролежнями, подержать за руку умирающего, поговорить о погоде за окном с тем, кто еще может говорить, просто посидеть рядом с тем, кто замолчал.

Я пришел сюда сам, с готовностью умереть, но оказалось, что я практически симулянт, рядом с болью одиноких, совсем брошенных людей. Причем У ВСЕХ жены, любовницы, друзья, приятели, дети, родители, сослуживцы, служители культа и налоговые инспектора.
Но они БРОШЕНЫ, потому что никто не слушает СОВЕТОВ УМИРАЮЩЕГО.

Рекомендую к прочтению. Не знаю, будет ли продолжение. И не со всем согласен (хотя кто я, еще не ощущавший холода смерти на загривке, но уже хоронивший близких), но там много-много правды. Например, мне не нравится безапелляционный тон автора, в котором угадываются навыки бизнес-тренера и специалиста по продажам (которым он и является). Но с чем я абсолютно и безапелляционно согласен, так это с тем, что для выздоровления нужно, чтобы жизнь за стенами больницы вас ждала.

И мы действительно потеряли умение умирать, неотъемлемую часть религиозной практики и идеологической подготовки. Нужно быстренько восстанавливать навык!

Только есть одна заковыка… Автор пишет в начале: «У меня слишком много знаний… Все знания мира — обман и мусор, если они не научили Вас действовать перед лицом смерти.» Может стать так, что то, что он нам передал — это просто еще одни знания, никак не превращающие нас из наблюдателей в «действователей».